Она…

В ней определенно что-то было. Она была немного вызывающей во все своей замкнутости, во все своей скрюченности телодвижений, она была несколько отрешенной и далекой. Все ее тело, ее жесты, ее голос, глаза-словом все- говорило о том, что она необычайно обычная. Впервые увидев ее, можно подумать, что она сошла с картин Эгона Шиле. Потом, вглядевшись в эти закатанные глаза и сумасшедший взгляд, понимаешь: она разыгрывает, провоцирует, играет, экспериментирует… она живет. У нее ужасно непривлекательные пальцы, они никак не идут с ее внешностью, если можно так назвать все то, что можно увидеть при виде ее. У нее скорее не внешность, а “внутренность”, та самая, о которой мечтали художники веками.Она художник, именно художник, а не художница. Она нарисовала себя. Просто однажды решила и начала рисовать себя, без конца рисовать, а потом просто не смогла остановиться. Потом она стала рисовать других людей их мысли, чувства, мир в котором они живут или должны жить… Ей никак не удавалось нарисовать собственный мир, он все время терялся за стенками других миров, все время прятался, ускользал, улетучивался…Она была определенно умной и развитой, любила литературу. Она говорила о себе в мужском лице…    она была он. Она рождала неоднозначные чувства, рождала мечты, галлюцинации, потаенные желания… Ее не было, совсем не было, потому что она  была Богом.