Город. Беспокойство

Город медленно погружался в некую туманность. Холодный стально-серый дождь лил с лихвой. Капли с возрастающей силой бились о всякую поверхность. На улицах сплошь была дождевая вода, люди еле передвигались, загибая ноги как можно выше. Иногда складывалось такое впечатление, что дороги с трудностью пересиливают потоки грязноватой воды. Город затерялся в еле уловимых волнах начавшегося беспокойства. Светотени на лицах людей усиливали чувство настороженности, неопределенности, недосказанности-словом БЕСПОКОЙСТВА. Становилось все холоднее и холоднее, как будто кто-то изо всех сил выдувал свои последние силы и никак не успокаивался. Город мерз. От быстрого передвижения людей начало рябить в глазах, голова пошла кругом, начали появляться какие-то круги, какие-то символы архаических времен, шифровки, знаки из затаившихся миров. Мы с городом заснули с открытыми глазами  древним сном, превозмогая холод, с непреодолимым  желанием забыться. Пульс города все учащался, иногда переходя в аритмию… Огромные дождевые занавески  не позволяли различать происходящее, небо сверкало черной гладью, возрастающего хаоса  было не миновать… Все замолкло на одну секунду, на огромную вечность., только в висках неустанно  стучало. Город протаился, задержал дыхание, затих, замолк…
Беспокойный город жил…

 

Без названия…

Уже довольно-таки давно не писала ничего. На днях как-то меня начало душить,поняла, что надо что-то написать, просто, то, что взбредет в голову, наугад. Решила частично использовать метод сюрреалистов -автоматическое письмо. Писать без какой-либо регулировки мыслей, без задумки… без ничего. Только буквы, слова, которые приходят на ум в данный момент. В общем, я так и поступила, хотя немного и думала, что я вообще пишу. Но все же, главная доля пала на спонтанность и мне это понравилось. Получилось 3 стихотворения, без особой рифмы, но не верлибр. Прочла потом, удивилась тому, что творится у меня на душе или в голове, точно не могу сказать. Поняла одно: никакой определенности, некий хаос, некая туманность видения, вымышленный мир-словом, непонятно что. Может потом, через некоторое время я пойму, почему дела обстоят именно таким образом, когда  не поймешь: где настоящее (если оно и есть), а где вымышленное…

***
Ветра все те древние, невидимые, шумные,
Где-то далеко, в несуществующих далях
Все еще пели вечерние мантры
Богу, Аллаху, Будде и мне.
И нечаянно ураненная искаженная улыбка
Засияла вдруг в мутных глазах,
Несомненно вечная колыбельная мелодия
Убаюкивала нас – вечных лжецов…

***

Демон поверженный и вечное мерцание
Туманного света твоих медовых глаз,
Где-то там в Нигде бесконечное старое
Уходящее ничейное чувство бытия.
Темница всех жизней и замкнутый круг,
Сумасшедший вихрь всех существующих Я.
Демон поверженный с несуществующей сущностью
И большая сияющая моя – Пустота…

***

Острые лезвия беспокойного города
Проходят по венам уставшей меня,
Твое третье воплощение неминуемо исчезнет
Подвешенными желтыми окошками Сна.
За ватными стенами того вечного города,
Которому имя было не Рим,
Серебряного города отголоски далекие
Окутают нас – не грешных – как дым.
Проснешься во сне, желая увидеть
Кровавые следы уставшей меня,
Но острые лезвия беспокойного города
Пронзаясь в ночь, замечают тебя…

 

Она…

В ней определенно что-то было. Она была немного вызывающей во все своей замкнутости, во все своей скрюченности телодвижений, она была несколько отрешенной и далекой. Все ее тело, ее жесты, ее голос, глаза-словом все- говорило о том, что она необычайно обычная. Впервые увидев ее, можно подумать, что она сошла с картин Эгона Шиле. Потом, вглядевшись в эти закатанные глаза и сумасшедший взгляд, понимаешь: она разыгрывает, провоцирует, играет, экспериментирует… она живет. У нее ужасно непривлекательные пальцы, они никак не идут с ее внешностью, если можно так назвать все то, что можно увидеть при виде ее. У нее скорее не внешность, а “внутренность”, та самая, о которой мечтали художники веками.Она художник, именно художник, а не художница. Она нарисовала себя. Просто однажды решила и начала рисовать себя, без конца рисовать, а потом просто не смогла остановиться. Потом она стала рисовать других людей их мысли, чувства, мир в котором они живут или должны жить… Ей никак не удавалось нарисовать собственный мир, он все время терялся за стенками других миров, все время прятался, ускользал, улетучивался…Она была определенно умной и развитой, любила литературу. Она говорила о себе в мужском лице…    она была он. Она рождала неоднозначные чувства, рождала мечты, галлюцинации, потаенные желания… Ее не было, совсем не было, потому что она  была Богом.